Приемный сын удерживал отца против воли в реабилитационном центре, где использовались сомнительные методы излечения от зависимостей. Сбежать мужчине помогли медики из бригады «скорой помощи».
© Belkin Alexey/news.ru/Global Look Press
тестовый баннер под заглавное изображение
В октябре прошлого года Денис (все имена изменены) попросил своего приемного сына устроить его в больницу на несколько дней, полечиться. У мужчины долго не проходил похмельный синдром, и таблетки не помогали. Молодой человек обо всем договорился, и Дениса забрали в клинику, где ему три дня ставили капельницы. Однако на этом сыновья забота не закончилась. О том, как его насильно удерживали в реабилитационном центре, и как удалось оттуда выбраться, Денис рассказал корреспонденту «nowday».
— Как вы попали в реабилитационный центр против своей воли?
— Когда я вышел из больницы, меня уже поджидали какие-то люди. Тогда я еще не знал, что это так называемые мотиваторы. Они представились друзьями сына и сказали, что отвезут меня в Монино к врачу. Там меня якобы осмотрят и отпустят. Я позвонил своему сыну Роману узнать, в чем дело. Он сказал, что я поеду в реабилитационный центр. Никуда я ехать, естественно, не собирался, но меня посадили в машину, и уже было не вырваться. Мы приехали в рехаб в Монино. Там меня завели в маленькую комнату, где живут пять человек, и сказали: у тебя есть три «золотых» дня. За это время новичкам дается привязка – кто-то из старших начинает за тобой приглядывать. Я думал, что меня скоро заберет сын, но потом уже начал понимать, что никто за мной не приедет.
— Что вы можете сказать об этом месте?
— В рехабе нужно было соблюдать местные правила. Выйти из здания самому нельзя – все на замках и в решетках. Прогулки под присмотром разрешены только 3-минутные. Пациенты ходят в шлепках, потому что в кроссовках или другой более удобной обуви легче сбежать. Если что-то сделал не так, обязательно последует наказание – сто раз отжаться, двести раз присесть, написать одно предложение в пять строк пятьсот раз. Кормили нас тоже по-спартански. На завтрак давали кусок хлеба и миску каши, то же самое на ужин. На обед – кусок хлеба и миску супа, где плавает немного овощей. Ни мяса, ни рыбы, почти что голодом морили.
— Каким еще правилам приходилось следовать постояльцам?
– Каждый должен был «стучать» друг на друга. В течение дня необходимо найти какой-то негатив. На утреннем собрании идешь в центр круга и говоришь, например: «Борис В.,у меня есть информация о твоем не выздоравливающем поведении. Вчера на ужине ты на меня очень зло посмотрел. Это вызвало у меня тревогу, страх, непонимание. Прошу больше так не делать». При этом наказывали за малейший проступок. Кого-то огнетушитель заставляют таскать, кому-то пресс пробивают. Бьют, когда никто не видит.
— Вам тоже приходилось терпеть такие наказания?
– Мне 51 год и ко мне относились гораздо более снисходительно, чем к другим пациентам. Я был самый возрастной, остальные – молодежь в возрасте от 14 до 40 лет. К тому же, у меня повышенное давление. Видимо, боялись, что у меня инсульт случится или что-то вроде того. Через две недели я бучу поднял: возмутился, почему меня там держат. Консультант меня позвал и сказал: « ты понимаешь, что ты отсюда не выйдешь ни через две недели, ни через месяц. Как минимум, ты здесь на 9 месяцев». Я опять начал буянить. В итоге мне дали сделать звонок.
— Вы позвонили сыну?
– Да, и попросил привезти хоть какие-то вещи. Я сказал ему, что согласен максимум остаться еще на две недели, а после меня нужно будет забрать. После моих слов сыну «не в то ты место меня определил», у меня выхватили телефон. Но Роман не приехал за мной ни через две недели, ни позже. Я уже начал понимать, почему. Дело в том, что я – предприниматель, занимаюсь торговлей автозапчастей. Перед больницей я передал сыну все свои банковские карты и бизнес-аккаунт, чтобы он мог оплачивать рекламу и прочие издержки ведения бизнеса. Я думал, что вернусь через пару дней и заберу все обратно, но, кажется, Роман решил оставить мой бизнес себе.
— Как вам все-таки удалось сбежать?
– Из этого рехаба я не сбегал, меня перевели в другой. 1 декабря нам объявили, что 14 человек поедут в новый рехаб. В группу набрали всех несовершеннолетних и «отрицушников», склонных к побегу. Администрация ожидала проверку, поэтому они решили спрятать самых проблемных постояльцев. Другой рехаб находился в одном из СНТ под Солнечногорском. Там нас встретили с двумя ведрами – риса и гречки. Злаки сотрудники высыпали на пол и заставили нас собирать до часу ночи. Это у них такой курс лечения.
— В новом рехабе были примерно такие же порядки, как и в прежнем?
– Нет, меня из полумотивационного рехаба перевели в мотивоционный, с еще более жесткими условиями. Там если ты плохо себя ведешь, тебя заводят в кабинет и мутузят по полной программе. Помню один случай, например. Во время знакомства на общем собрании нужно было представиться в духе «Денис, алкоголик», и один парень решил отличиться и сказал «Анвар, нарконезависимый». Ему сразу: «Что ты сказал?» И отвели в другой кабинет. Он приходит обратно скрюченный, извиняется и говорит, что он наркозависимый.
— То есть побег вы совершили уже из рехаба под Солнечногорском?
– Да. Как-то раз отбой был в полпервого ночи, а полвторого ночи постояльцев уже подняли на ноги, и день начался заново – по полному расписанию, с уборкой и зарядкой. Для меня это была большая нагрузка, подскочило давление. В конце концов, работники рехаба поняли, что меня нужно показать врачу. Но они вызвали не «скорую», а такси, и доставили до ближайшей поликлиники.
— Там вам все-таки вызвали «скорую»?
– Да, уже сами врачи поликлиники. Я сказал, что я из реабилитационного центра и меня там держат насильно, попросил о помощи. Сказал им: вы же знаете, что происходит в этих рехабах? В это время уже звонили из Монино – обещали приехать за мной. Пока меня везли на «скорой» в центральную больницу Солнечногорска, я пытался выйти на связь со своим отцом и с Романом, но никто из них не брал трубку. Тогда я позвонил другу и объяснил ситуацию.
— Это друг вас забрал из больницы?
– Не из больницы. Я уже всех во всем подозревал. Из больницы я вышел и заскочил в стоматологию неподалеку. Там попросил телефон и опять позвонил другу, чтобы он за мной приехал. Я был в панике и людям в стоматологии тоже не доверял, поэтому после звонка сказал, что выйду покурить, и не вернулся. На самом деле я пошел на остановку и смешался с толпой. Вскоре за мной приехали друзья, купили мне кофе и сигареты и рассказали, как обстоят дела дома. Оказалось, что моего отца не стало 26 ноября, но сын ничего не сказал о его смерти. Уже были похороны, о которых я даже не знал. Роман еще и держал в секрете ото всех, где я находился.
— Вы выяснили, чем занимался ваш сын в ваше отсутствие?
– Все это время сын рассекал на двух моих машинах, рулил моим бизнесом, но, к слову, не очень-то умело. Продаст товар и заберет деньги, а нового ничего не купит. Тем не менее, он и моя бывшая жена, его мать, решили, что меня забирать не надо. Когда я встретился с Романом после побега из рехаба, то забрал ключи от своих машин, карты и сказал, что напишу на него заявление в полицию, если он и моя бывшая жена не выпишутся из дедовой квартиры.
— И они выписались?
– Нет, они так этого и не сделали, поэтому я подал заявление в отдел полиции по г. о. Лосино-Петровский о краже в размере около 700 тысяч рублей. Такую сумму Роман перевел себе с моих счетов, пока меня не было. Рассказал и обстоятельства, при которых это произошло. Мне, кстати, сказали в отделе полиции, что рехаб в Монино «накрыли» недавно.
«nowday» выяснил, что Роман приходил на допрос в отдел полиции по поводу заявления Дениса. Молодой человек смог адекватно аргументировать, за что и как он потратил якобы похищенную сумму – все на покрытие издержек бизнеса, который ему временно передал отчим, поэтому уголовное дело о краже против него вряд ли станут заводить. Однако насколько правомерным было удерживать человека в рехабе против его воли – уже совсем другой вопрос.
